Виталий возвращался домой, погружённый в мысли о работе, планах и делах.
Но его раздумья прервал голос, который заставил кровь в жилах стыть.
— Папа, верни меня обратно в детский дом! — тихие, отчаянные слова разорвали тишину, словно гром среди ясного неба.
Эти слова ударили ему прямо в сердце.
Он застыл на месте.
Как могла его любимая дочурка Катюша сказать такое?
Каждое её слово резало, словно нож вонзался в сердце.
Он не хотел верить своим ушам.
Стоял в дверях, окаменевший, а в голове роились самые мрачные мысли.
Дом, который когда-то был наполнен теплом и смехом, теперь казался чужим.
— Дочка… почему ты так говоришь? — тихо спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ласково.
Тяжёлый вздох лишь усилил напряжённую атмосферу.
В ответ он услышал лишь скрип закрывающейся двери.
Эхо разнеслось по пустому коридору.
Виталий пытался вспомнить счастливые моменты.
Ведь совсем недавно всё было хорошо…
Что же случилось?
Что привело его ребёнка в такое состояние?
Он был готов погрузиться в самые глубокие бездны, лишь бы понять, откуда эта боль…
И что произошло во время его отсутствия.
… Он вернулся с командировки раньше, чем планировал — и ОКАМЕНЕЛ, увидев то, что застал.
Он стоял ошеломлённый в коридоре.
Дом, который всегда был его крепостью, теперь казался чужим.
На столе — недоеденный ужин, на полу — разбросанные игрушки.
Но хуже всего были тихие рыдания, доносящиеся из детской комнаты.
Виталий осторожно подошёл к двери и приоткрыл её.
Катя сидела на кровати, уткнувшись лицом в подушку.
— Кто тебя обидел? — прошептал он и сел рядом.
Девочка подняла заплаканное лицо.
— Мама сказала… что ты нас больше не любишь.
По спине пробежал ледяной холодок.
— Что ты сказала?
— Она сказала, что у тебя другая женщина… и что я тебе только мешаю.
Виталий сжал кулаки.
Он вспомнил последние месяцы: постоянные командировки, холод жены, её странные телефонные разговоры, которые она сразу же прерывала, как только он заходил в комнату.
— Катюша, это неправда.
Он прижал дочь к себе, чувствуя, как её маленькое тело дрожит.
— Я очень тебя люблю.
И никуда не уйду.
Но внутри него уже бушевала буря.
Он вышел в прихожую, взял телефон и позвонил жене.
— Алёна, нам нужно поговорить.
Её голос был неестественно спокойным:
— Я знаю, о чём ты.
— Ты сказала нашей дочери, что я покидаю семью?
Короткая пауза.
Затем тихий смех.
— А разве это неправда?
И всё равно тебя никогда нет дома.
— Я работаю!
Чтобы у вас ничего не было лишнего!
— Нам не нужны твои деньги, Виталик.
Нам нужен ты.
Он закрыл глаза.
Да, он подвёл.
Но это не объясняло её жестокость.
— Мы разведёмся, — тихо сказал он.
На следующий день Виталий взял отпуск.
Он взял Катю в парк, читал ей сказки, заново учился быть отцом.
Через месяц подал заявление на единоличную опеку над дочерью.
Суд встал на его сторону.
Алёна даже не явилась на слушание.
С тех пор они жили только вдвоём.
И когда вечером Катя прижималась к нему и шептала:
— Папочка, я тебя люблю…
Он знал, что это самое главное.
А детский дом?
Это остался лишь плохой сон, который они пережили вместе.
