— Ты здесь служанка, — прошептал тесть, глядя Арине прямо в глаза. — Захочу — заставлю тебя ноги мне мыть!
— Ты здесь как посудомоечная тряпка, — сплюнул он, вонзив в неё взгляд. — Захочу — заставлю полы мыть моими ботинками!
Чего ты вообще ждёшь? Если я шепну об этом сыну, он вышвырнет тебя с ребёнком на улицу. Думаешь, я шучу? Я могу превратить твою жизнь в ад. Хочешь, чтобы я рассказал, как ты мужиков домой водишь, пока его нет?
Утром Слава поделился «радостной» новостью: руководство на работе пообещало премии.
— Не знаем, сколько дадут, но хоть что-то, — бормотал он, избегая взгляда жены. — Сейчас каждая минута на счету.
Арина молчала и качала головой. Последние полгода они с мужем работали без выходных, пытаясь выкарабкаться из долгов.
Всё началось год назад, когда Славу сбила машина на перекрёстке. Водитель скрылся и объявился лишь через несколько месяцев, но компенсации семья так и не получила.
Деньги ушли на лечение, реабилитацию и кредит, который они взяли в отчаянии. Зарплаты едва хватало на еду и коммуналку.
— По крайней мере, есть какая-то надежда, — слабо улыбнулась Арина. — Купим Мишке игрушку, о которой он просил на день рождения. Давай, беги, а то опоздаешь.
Весь день она ждала звонка, но телефон молчал.
— Опять пустые обещания, — прошептала она, глядя на экран. — Сколько ещё мы будем себя обманывать?
Вечером, вернувшись с работы, Арина занялась уборкой: отмыла пригоревшую сковородку, которую оставил сын, и приготовила картошку с фрикадельками.
Её взгляд то и дело падал на часы — Слава опаздывал уже на три часа. Она в пятый раз пыталась ему дозвониться, но слышала только короткие гудки.
Муж пришёл почти в полночь, бледный и вымотанный.
— Где ты был? — вырвалось у Арины, когда он вошёл.
— На работе… заезжал к отцу, — пробормотал Слава, снимая куртку.
У неё сжалось сердце. Каждый раз, когда звучало имя тестя — Семёна Николаевича — ей хотелось кричать.
Он — безработный паразит, который годами жил на пенсию своей бабушки и на подачки сына, выжимая из них последние силы.
— Опять просил тысячу? — сквозь зубы спросила она. — И вообще, ты получил свою премию?
— Да… но… — Слава замялся, переминаясь с ноги на ногу.
Арина всё поняла: сейчас он скажет что-то, что перевернёт её день с ног на голову. И это явно не будет хорошей новостью.
— Слава, хватит врать! — она с грохотом поставила кружку на стол. — Твой отец опять тебя развёл, да? Опять рыбалка или сауна?
Слава уставился в пол, крутя в руках ключи:
— Машина сломалась… Небольшой ремонт, но ездить нельзя. Отец починит, честно!
— Починит? — горько усмехнулась она. — Когда он в последний раз хотя бы рубль тебе дал? Когда у тебя был гипс, даже цветы не принёс!
Зато бабушка приехала на трёх автобусах. А он… — её голос дрогнул — этот старый пьяница, ростом под два метра, мог бы хоть сетку картошки принести! Мы едим макароны, а ты ему всё отдаёшь!
Муж начал повторять знакомую пластинку: отец — «жертва обстоятельств», «женщины его используют», а пробки мешают работать.
Арина закрыла глаза — за пять лет брака она знала этот текст наизусть.
Из обещанной премии Слава отдал отцу 10 тысяч. Три ночи подряд она спала на диване, притворяясь спящей, пока он аккуратно подкладывал ей подушку.
Перед днём рождения Мишки Арина дала мужу клятву: «Никаких визитов твоего отца!» Свекровь, Ольга Вячеславовна, приехавшая из Вологды, бледнела каждый раз, когда вспоминали бывшего мужа.
Их развод 20 лет назад был фарсом — Семён Николаевич пришёл в суд с любовницей и заявил: «Она сама виновата — перестала носить 36-й размер».
Но в разгар праздника дверь хлопнула — на пороге стоял тесть в растянутом свитере, пахнущий дешёвым одеколоном.
— Подарков не принёс — кризис, понимаешь, — поцеловал Ольгу в щёку. — Ольга, постарела ты! Думал, в монастырь ушла, а ты просто состарилась!
Арина постукивала ногтем по скатерти. Слава с интересом рассматривал торт.
— Мишка спит, — холодно сказала она. — Думаю, вы опоздали часов на шесть.
— Я только на минутку! — устроившись на диване, Семён Николаевич заявил: — Арина, подай чего-нибудь! И рюмку внуку! Или у вас гости голодные сидят?
Он ушёл через час, забрав остатки салата и попросив у сына:
— Тысячёнку на бензин…
Когда Слава достал кошелёк, Арина не выдержала:
— Три по пятьсот? Ты же обещал! — её голос перешёл в крик. — Мы три месяца копили, чтобы Мише купить новый рюкзак!
Тесть усмехнулся, пряча купюры в карман:
— Не кипятись, сноха. Спорт мальчику нужнее рюкзаков. А тебе — полезно, закалишься.
— Сколько это ещё будет продолжаться?! — Арина встала между мужем и тестем, сжав кулаки. — Вы присосались к нашей доброте, как пиявки!
Мы едва сводим концы с концами, а вы — десять тысяч! Мы у соседей заняли, чтобы это покрыть!
Семён Николаевич медленно оторвался от телефона, будто только заметил её:
— Кто ты такая, чтобы приказывать? — прошептал он, оглядев её с ног до головы. — Это не твоё дело, как мы с сыном друг другу помогаем.
Не нравится? Иди работай на три ставки — Слава тебе не спонсор.
Он бросил ключи на стол и вышел, хлопнув дверью так, что на полке задрожали рюмки.
В ту ночь в гостиной разразилась буря. Свекровь Ольга, до этого молчавшая у окна, не выдержала:
— Сынок, он тебя в могилу сведёт! — её голос дрожал. — Помнишь, как в шестом классе он продал твои ботинки, чтобы с друзьями в бар сходить?
Слава закрыл лицо ладонями:
— Он… просто не умеет по-другому, — пробормотал он. — Если я откажу, он будет спать на лестнице…
— Пусть попробует! — Арина с грохотом ударила ладонью по столу. — Может, тогда работать научится!
Семён Николаевич и правда попробовал — ровно три дня. После того как от него ушла Галя, он начал развозить еду на своей «Ладе», но 80% заработка уходило на бензин.
Когда его сожительница потребовала: «Либо работа, либо чемодан», он гордо ответил:
— В моём-то возрасте жизнь менять? — пробурчал он, закурив. — Лучше бы борщ сварила, чем умничала.
Его выставили с чемоданом, в котором было две пары носков и фотография сына из детсада.
Под дверью бабушки он просидел два часа, умоляя впустить. Георгина Тимофеевна, отстегнув цепочку, швырнула в него:
— Сорок лет — и на коленях у мамы! Позорище! Иди к своим дурочкам, которых ты выбирал!
Ночь в машине стала кошмаром: сиденье впивалось в бока, а сквозь приоткрытое окно дул холодный ветер. Утром он позвонил сын.
Арине стало ясно: сейчас он скажет что-то, что окончательно испортит ей день. И ничего хорошего это не будет.
— Папа, уезжай немедленно. Мы как-нибудь найдём ему место.
Арина схватила мужа за рукав и вскрикнула:
— Ты вообще в своём уме?! — Её ноготь вонзился в ткань рубашки. — Миша спит за тонкой стенкой, а мы тут сидим, как шпроты в банке!
Он съест все наши запасы, будет хамить, а ты… — она вдруг замолчала, увидев красные глаза мужа.
— Ты говоришь про три дня? — Арина сжала виски, словно пытаясь отогнать надвигающуюся мигрень. — Через неделю он будет спать в нашей постели, а мы с Мишей переедем на балкон! Ты хоть раз видел, чтобы он сдержал обещание?
Слава нервно тёр край свитера и избегал её взгляда:
— Папа… он же совсем один. Представь, это был бы мой брат…
— Брат?! — Она рассмеялась. — Твой отец кактус не смог бы вырастить — тот бы сбежал от него!
Семён Николаевич вошёл в квартиру с чемоданом, от которого пахло перегаром и сигаретами. Его «временное пребывание» затянулось на 22 дня.
Он поселился в гостиной, превратив диван в подобие арктического логова: крошки на подушках, пятна от пива на обивке.
Каждое утро Арину ждали «сюрпризы»: носки под телевизором, окурки в цветочных горшках, лужи кофе на полках.
— Может, сходишь в магазин? — осторожно предложила она как-то утром.
— Ты с ума сошла? — тесть швырнул пульт в стену. — В твоём возрасте я не боялся работать на двух работах!
Единственный его вклад в жизнь дома — это просьбы купить «Баварию» к ужину и привычка включать ток-шоу на полную громкость, пока ребёнок спит.
Развязка наступила в дождливый четверг. Школьная медсестра позвонила в обед: у Миши — 39 градусов. Арина с дрожащим голосом выпросила у директора разрешение уйти раньше.
Дверь в квартиру была заперта изнутри.
— Открой! — Она колотила кулаками по двери, чувствуя, как дрожит её сын. — У ребёнка температура!
Щёлкнул замок, приоткрылся проём, и на пороге появилось пунцово-красное лицо тестя:
— Погуляйте в парке! У меня тут… переговоры.
Арина распахнула дверь плечом и ворвалась в коридор. В воздухе стоял сладкий запах дешёвых духов, перемешанный с перегаром. Из ванной доносился женский смех.
— Люся, не пугайся! — Семён Николаевич попытался преградить путь, но Арина уже неслась к двери с уткой.
В ванне, среди мыльной пены, сидела серая женщина и курила у окна.
— Сёма, ну зачем этот театр? — лениво проговорила она, прикрывая грудь губкой.
— Вон отсюда! — Арина выдернула пробку из ванны и смотрела, как уходит пена. — И забери с собой свою акулу! — она кивнула в сторону тестя.
— Ты… сумасшедшая! — закашлялся Семён Николаевич, пока «Люся» натягивала мокрое платье.
Но когда вернулся Слава, всё пошло по-другому. Увидев синяк под рукой у сына и разбитую рамку с их свадебным фото, он молча достал из шкафа сумку отца.
— Папа… — он швырнул сумку у лифта. — Если ещё раз появишься в радиусе километра — вызову полицию.
