После того как он оставил свою девушку на тротуаре, попрощавшись с ней нежным поцелуем, Бучин завёл машину и медленно поехал в сторону дома. Неподалёку виднелись автосалоны.
Перед подъездом он остановился на минуту, задумчивый, подбирая в голове нужные слова для разговора с женой. Эти слова должны были быть простыми, ясными, мужскими.
Он решил действовать немедленно, пока не утратил храбрость. Пока вкус поцелуя любовницы ещё не исчез с его губ. Пока снова не погрузился в рутину супружеской жизни.
Он поднялся по лестнице и открыл дверь.
— Добрый вечер, — сказал громко. — Вера, ты дома?
— Дома, — отозвалась жена своим привычным, равнодушным тоном. — Добрый вечер. Мне начинать жарить котлеты?
Бучин глубоко вдохнул. Он пообещал себе быть предельно откровенным. Пришло время положить конец двойной жизни, которая душила его.
— Вера… — он прокашлялся. — Я пришёл сказать… нам нужно расстаться.
Реакция Веры была почти равнодушной. Эта женщина была как мрамор — её трудно было чем-либо потрясти. Сам Бучин в шутку звал её «Вера Ледяная» — старое прозвище, которое к ней идеально подходило.
— Это как? — спокойно спросила она из кухни. — То есть котлеты не жарить?
— Делай как хочешь, — ответил Бучин. — Хочешь — жарь, не хочешь — не жарь. Я… ухожу. К другой женщине.
Любая другая женщина на его месте закатила бы бурю: крики, слёзы, может, даже кастрюля полетела бы в стену. Но Вера не была как другие.
— Ну ладно, — пробормотала она. — А ты забрал мои туфли из ремонта?
Бучин вспыхнул от раздражения.
— Нет… но если для тебя это важно — сейчас же схожу!
— Эх, — вздохнула она. — Ты всё такой же, Бучин. Пошлёшь дурака за туфлями — он вернётся в старых тапках.
Бучина охватила горечь. Этот важный момент его признания, к которому он так долго морально готовился, превратился в обычную бытовую ссору о обуви.
Ему не хватало эмоций, напряжения, громких слов, слёз. Или хотя бы какой-то человеческой реакции. Но что можно было ожидать от «ледяной» Веры?
— Мне кажется, ты не слышишь, Вера! — закричал он. — Я тебе ясно говорю: я ухожу! Жить с другой женщиной! А ты мне про туфли!
— Ну и иди, — спокойно бросила она. — Никто тебя не держит. Твои ботинки не у сапожника. Что тебя тут держит?
Они прожили вместе много лет, но он так и не научился понимать её. Не знал, когда она говорит всерьёз, а когда издевается.
Может, именно это его когда-то и привлекло: её спокойствие, практичность, выдержка. И, конечно, её крепкая, сильная фигура.
Вера была как якорь — надёжная, тяжёлая, холодная. Но теперь… теперь Бучин любил другую. Страстно, грешно, с огнём, который сжигал его изнутри. Он должен был уйти. Сейчас!
— Итак, Вера, — сказал он драматичным, полным эмоций голосом. — Я тебе благодарен за всё… но я люблю другую. Тебя — больше не люблю.
— Слушай-ка, — ответила Вера. — Говорит, не любит он меня! И что с того? Моя мама, к примеру, любила соседа. А отец — шашки и водку. И что? Смотри на меня — всё в порядке!
Бучин знал — с Верой спорить бесполезно. Её слова весили, как свинец. Его пыл угас. Он уже не имел сил даже кричать.
— Моя Вера, ты и правда замечательная, — пробормотал он с тоской. — Но я люблю другую. Хочу уйти, быть с ней. Понимаешь?
— Эта «другая» случайно не Наташа Крапивина? — внезапно спросила Вера.
Бучин растерялся. Действительно, с Крапивиной у него что-то было — год назад. Но откуда она знала?
— Откуда… ты её знаешь? — спросил он неуверенно. — Но нет, это не Крапивина.
Вера зевнула.
— Может, тогда Светлана Бурбульская? О ней ты думаешь?
Бучин почувствовал ледяной холод по спине. И с Бурбульской у него тоже был промах! Сколько женщин знала Вера?
— Нет, — быстро ответил он. — Это другая. Прекрасное создание, о котором я всегда мечтал. И я буду жить с ней. Не пытайся меня остановить!
— Ну тогда, наверное, это Майя, — спокойно ответила Вера. — Бучин, Бучин… ты разваливающийся органический элемент. Столько шума вокруг секрета, который знает весь город.
Твоё «великое счастье» — это Майя Валентиновна Гусаева. Тридцать пять лет, ребёнок, две прерванные беременности… так ведь?
Бучин схватился за голову. В точку. Это и правда была Гусаева!
— Как? Кто тебе сказал? Ты за мной следила? — заикаясь, спросил он.
— Ах, милый мой, — ответила Вера. — Я — гинеколог с большим стажем. Я осматривала почти всех женщин в этом городе. А ты — наивный. Мне достаточно взгляда, чтобы понять, куда ты сунул свой нос, глупец!
Бучин попытался сохранить достоинство.
— Ну и что с того? Допустим, ты права. Это Гусаева. Но это ничего не меняет. Я всё равно уйду к ней.
— Ты наивен, Бучин, — бросила Вера. — Даже не подумал спросить совета у меня, врача! Гусаева — не исключение. Такая же, как все. Посмотрел бы ты её медкарту…
— Нет… не видел, — признался Бучин неуверенно.
— Тогда иди немедленно мойся, — сухо сказала Вера. — Завтра я позвоню Семёнычу, он примет тебя без очереди. Стыдно! Муж гинеколога — и не может найти себе хотя бы одну здоровую женщину?
— И что мне теперь делать? — в отчаянии спросил Бучин.
— А я пойду жарить котлеты, — спокойно сказала Вера. — А ты делай что хочешь. А если уж и вправду хочешь своего «идеала» без медицинских сюрпризов… поговори со мной. Может, кого и порекомендую.
