– Лачи! Сын, ты готов? – крикнула его мать из кухни.
– Да, мама, я только еще раз проверяю свой чемодан! – ответил Лачи, вытирая пыль с металлической пряжки своего ремня.
Он тщательно упаковал все, по военному порядку: свою военную карту, маленькую фотографию родителей и, конечно, пакет с письмами от Аги.
Молодому человеку было всего двадцать лет. Его плечи начинали ощущать тяжесть взрослости, но в его глазах все еще скрывалась надежда мальчика.
Он был с Агой два года. Девушка пообещала ждать его, пока он не демобилизуется.
– Я буду писать тебе каждый день, – сказала Аги в день прощания, когда они стояли на платформе, и Лачи почти дрожал, глядя на поезд, который их разлучит.
– И я буду писать тебе, – ответил Лачи, сжав ей руку, как будто не хотел отпускать.
Поезд ушел. Аги помахала ему, а Лачи стоял у окна и старался запомнить каждое ее движение.
Ее глаза, прядь волос, которую поднял ветер. Ее губы, когда она прошептала: «Я люблю тебя».
В армии день был долгим, но Лачи писал каждый вечер. Он рассказывал, как проходила его дежурство, что они ели в столовой, как ребята в казарме дразнили друг друга.
Но в его словах всегда было одно и то же: «Я скучаю по тебе».
Аги отвечала ему. По крайней мере, в начале.
Каждую неделю он получал письмо. Длинное, пахнущее бумагой, с сердечком на конверте. Потом – раз в две недели. Пока однажды… письма исчезли.
– Может, она заболела, – утешал себя Лачи.
– Или, может, она у бабушки. На деревне нет почты… – но это были только оправдания. Другие ребята в части пожимали плечами:
– Забудь, парень! Год – это долго… особенно для девушки.
– Аги не такая! – ответил Лачи, злой. – Она пообещала мне.
Наконец наступил долгожданный день. Демобилизация. Конечная станция. Лачи собрал свои вещи, спрятал последнее письмо от Аги в внутреннем кармане своей куртки.
– Она приехала пару месяцев назад, – подумал он горько, но все равно хранил его.
На вокзале было много людей. Родители, братья и сестры, девушки с цветами и слезами. Лачи искал лицо в толпе.
Ее не было.
Толпа постепенно рассеивалась, свист поезда удалялся все дальше. Лачи остался один на платформе. Холодный ветер поднимал его пальто.
– Может, она опоздала… – пробормотал он себе под нос.
И тогда он увидел ее. С другой стороны платформы. Там стояла женщина… с маленьким ребенком на руках. Ребенок спал. Женщина смотрела в сторону Лачи.
Это была Аги.
Лачи не мог двигаться.
Его сердце на мгновение остановилось.
В глазах девушки было все: удивление, боль, стыд и… что-то от глубоко спрятанной любви.
– Ты вернулся, – пробормотала девушка.
– Я вернулся. Да. Я думал, мы вернемся вместе, – ответил Лачи слабым голосом.
Аги ничего не сказала. Смотря на ребенка, Лачи заметил в ее глазах проблеск надежды.
– Это… мое? – спросил он едва слышно.
Девушка не ответила сразу. Было видно, что она колеблется. Потом она повернула голову в сторону.
– Нет, – сказала она просто. – Это от моего мужа.
Лачи почувствовал, как будто ему в живот бросили огромный камень. Его ноги подогнулись, но он не упал. Он стоял, как тень, которую солнце забыло.
– Твой муж? – повторил он пустым голосом. – Но… ты говорила мне, что… ты обещала…
– Я знаю, что я тебе обещала. Я знаю, что ты мне обещал. Я считала каждую минуту… сначала. Но потом… пришел день, когда я не смогла больше выдержать.
– Сколько писем ты от меня получила? – прервал Лачи, и в его голосе уже звучал гнев.
– Долго, каждый день приходило письмо. Потом… ничего.
– Это невозможно! – воскликнул молодой человек. – Я писал каждый день! Каждый день! Может, почта… или кто-то их украл, но я писал!
Глаза Аги наполнились слезами. – Я думала, ты меня забыл. Я ждала месяцами. Потом он… он мне помог, он меня понял… я думала, я имею право на счастье.
– И ты счастлива? – медленно спросил Лачи.
После долгого молчания девушка только сказала:
– Не имеет значения, что могло бы быть, если бы… Теперь я здесь, в этой жизни.
Лачи сел на край платформы. Ветер играл в его волосах. Аги смотрела на него несколько мгновений, потом сказала, держа ребенка на руках:
– Мальчик зовется Дани. И мой муж стал хорошим человеком. Мне жаль, что все так получилось.
– Мне тоже, – сказал Лачи, и его голос уже был едва слышным.
Когда девушка ушла, Лачи еще долго стоял на платформе. Он достал последнее письмо, которое он получил от Аги в начале.
Бумага была пожелтевшей, чернильные пятна поблекли. В конце было написано:
«Я люблю тебя. Я буду тебя ждать.»
Лачи засмеялся. Сухим, горьким смехом. Потом встал и на мгновение посмотрел перед собой. Будущее уже не было таким, как он себе его представлял.
Но жизнь должна быть прожита.
Несколько дней спустя Лачи снова жил с родителями. Его военная форма была аккуратно сложена в шкафу, как будто она принадлежала совершенно другой жизни. Как сон, который оборвался слишком резко.
Город, в который он вернулся, был уже не таким. Деревья все еще свистели так же, дома скрипели на ветру, но в нем было что-то, что навсегда сломалось.
Он ходил гулять каждый день. Часто он заходил на вокзал, как будто верил, что однажды время повернется назад, и Аги будет там, ждя его, с улыбкой. Но этого никогда не случилось.
Однажды днем, когда он наклонялся над ручьем, чтобы поднять камень, кто-то позвал его по имени:
– Это ты, Лачи?
Он обернулся. За ним стояла старая женщина. Немного согнутая, но с сильным взглядом. Ее лицо показалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, откуда.
– Да… это я. Извините, мы уже встречались?
– Я мать Аги, – сказала женщина.
Сердце Лачи остановилось.
– Я знаю, что вы встречались. Я знаю, что вы чувствовали друг друга. Весь город знал это. Но ты не знаешь всю правду.
– Какую правду?
Женщина медленно села на скамейку рядом с ним.
– Письма, которые ты ей посылал… Аги никогда их не получила. Мужчина, который потом стал ее мужем, работал тогда почтальоном.
Он знал, что Аги в тебя влюблена. Он знал, что у них не было бы шансов, если бы все твои письма дошли. Поэтому…
– Нет… – прошептал Лачи.
– …он их прятал. Годами я носила этот секрет. Теперь я стара и не могу больше молчать. Моя дочь думала, что ты ее забыл.
Муж тогда был не плохим человеком, но… ревность не всегда приходит с шумом, она тихо раздавливает жизнь.
Лачи стоял, как пораженный молнией. Его пальцы сжались в кулаки, глаза наполнились слезами.
– И… Аги знает об этом?
– Нет. Я никогда ей не говорила. Муж влюбился в нее потом, изменился, стал хорошим человеком, они создали семью и были счастливы.
Но теперь он болен раком. Аги заботится о нем день и ночь. А я… я просто хотела, чтобы ты знал: это не твоя вина. Это никогда не была твоя вина.
Лачи опустил голову. Женщина положила свою руку на его.
– То, что Аги чувствовала к тебе, было правдой. То, что ты ей писал, тоже. Иногда жизнь пишет самые красивые истории… но она их не завершает.
В тот вечер Лачи достал старую деревянную коробку, в которой хранил маленькие воспоминания об Аги.
Маленький платочек, старую открытку и даже стебель, который они собрали вместе на пшеничном поле.
А потом, внизу в коробке, он нашел письмо. Он узнал почерк Аги. Он никогда его не видел.
«Лачи. Я не знаю, где ты и думаешь ли ты обо мне. Но если ты когда-нибудь вернешься и найдешь это письмо, знай, что я всегда тебя любила.
Может быть, жизнь привела меня куда-то еще, может, когда-то кто-то будет со мной. Но любовь, которую ты мне дал… была на всю жизнь.»
Лачи медленно сложил письмо. На улице мир мирно спал. А он, впервые за долгое время, положил голову на подушку тихой ночи.
Потому что теперь он знал: сердце имеет свои дела, которые ни время, ни расстояние, ни другая жизнь не могут разрушить.
